Великая Русская Матушка

Елизавета Федоровна Романова – человек редкой выдержки и благородства. Москвичей навсегда поразили величие духа и нравственная сила Великой княгини, с которыми она встретила страшное горе.

Революционеры, ненавидевшие Великого князя Сергея Александровича, с самого начала революции искали случая его убить. После полудня 18 февраля 1905 года Сергей Александрович выехал в губернаторский дворец на совещание. Через некоторое время раздался сильный взрыв, от которого содрогнулся Кремль. В экипаж, в котором ехал Великий князь, революционер Иван Каляев бросил бомбу, которая попала в грудь Сергея Александровича, разорвав его тело на части. Елисавета Феодоровна сразу же почувствовала, что с мужем случилось что-то страшное. Она бросилась к месту трагедии. Там она увидела ужасную картину: обезумевшие лошади топтали раненого кучера, а куски тела ее супруга были разбросаны по всей площади. Вся бледная, без крика и слез, Елисавета Феодоровна пала на колени, и оцепенев от ужаса трагедии, безмолвно собирала останки своего мужа.

Носилки с останками Сергея Александровича накрыли солдатской шинелью и перенесли в Чудов монастырь. Вскоре, узнав о том, что раненый кучер находится в безнадежном состоянии, она отправилась его навестить. На вопрос умирающего о состоянии Сергея Александровича она, не теряя самообладания, ответила: Он направил меня к тебе».

Московскую общественность сильно потрясла весть о том, что Елисавета Феодоровна поехала в тюрьму к задержанному убийце своего мужа. Она не испытывала ненависти к тому, кто разрушил ее счастье, она жалела Каляева, надеясь лишь смягчить его сердце и обратить к раскаянию и вере. Елисавета Феодоровна сказала преступнику, что принесла прощение от Сергея Александровича и надеется на его раскаяние, говорила об ужасе греха, совершенного Каляевым, о всепрощении Господа. В руках она держала Евангелие и просила убийцу прочитать его. Но Каляев на все ответил отказом. Все же Елисавета Феодоровна оставила иконку и Евангелие в камере преступника, а позднее просила Николая II о его помиловании.

Великая княгиня пожелала, чтобы тело Сергея Александровича покоилось в склепе Чудова монастыря. На месте убийства мужа Елисавета Феодоровна установила памятный крест по проекту художника Васнецова. На этом памятнике были написаны слова Спасителя: «Отче, отпусти им, не ведают бо, что творят».

Долгое время Великая княгиня не могла прийти в себя, тоска и безысходность были ее постоянными чувствами. Но постепенно, горячая и сильная молитва, глубокие духовные переживания и искреннее смирение Воле Божьей утешили её.

Глаза Елисаветы Феодоровны все чаще стали излучать покой и радость, своим внутренним взором она увидела всю призрачность земных благ и почувствовала красоту иного неземного мира. Елисавета Феодоровна перестала бывать в свете, но не отошла от общественного и благотворительного труда, отдавшись ему с еще большим усердием. Она распродала все свои драгоценности и предметы искусства и на вырученные деньги на Большой Ордынке в Москве приобрела усадьбу с четырьмя домами и садом, чтобы создать обитель молитвы, труда и милосердия. К Елисавете Феодоровне вернулась энергия, утраченная со смертью мужа, она обрела новую цель в жизни, которой решила посвятить всю себя.

Жизнь русских монахинь православных монастырей была посвящена постоянным молитвам и созерцанию духовного мира. Этот путь русского монашества Великая княгиня очень уважала. Но она считала, что основой духовной жизни является работа и служение Богу через ближнего своего, а молитва — это отдохновение после трудов души и тела. Именно на основе этих идей она решила основать обитель в честь святых Марфы и Марии, сестер Лазаря, воскрешенного Господом после смерти.

Как говорит Евангелие, одна из сестер, Марфа, во время встречи со Спасителем хлопотала, организуя прием гостя, а другая, Мария, сидела у его ног и спокойно внимала словам Иисуса. Таким образом, Марфа стала образцом деятельного служения Господу, а Мария — созерцательного углубления в Божественные истины. Именно эти два начала хотела объединить в деятельности своей обители Елисавета Феодоровна.

Обитель милосердия, труда и молитвы была совершенно новым для сии учреждением. Поэтому многие, даже в Церкви, скептически относились к этому проекту. Елисавете Феодоровне пришлось провести долгую и кропотливую работу над составлением устава новой обители. Несколько раз Великая княгиня ездила в Зосимовский монастырь, где обсуждала со старцами проект устава, писала в другие монастыри и духовные библиотеки мира, изучала уставы старинных монастырей.

Наконец 10 февраля 1909 года обитель Марфы и Марии начала свою деятельность. «Я оставляю блестящий мир, где я занимала блестящее положение, — сказала Елисавета Феодоровна сестрам новой обители, — но вместе со всеми вами я восхожу в более великий мир – в мир бедных и страдающих”.

В обители за короткий срок были открыты больница, при больнице храм во имя святых Жен Марфы и Марии, амбулатория, аптека, помещение для сестер, приют для девочек-сирот, воскресная школа, библиотека, столовая для бедных. В1911 году по проекту архитектора А.В.Щусева был построен большой храм в честь Покрова Пресвятой Богородицы, расписанный кистью художника М.В.Нестерова.

Себе Елисавета Феодоровна выделила лишь три небольшие выбеленные комнаты: кабинет, гостиную и спальню, обставленные самой необходимой и простой мебелью.

Работы в обители было так много, что сегодня трудно представить, как Елисавета Феодоровна справилась с этой нечеловеческой нагрузкой. Спала Великая княгиня на дере-вянной кровати без матраца, часто не более трех часов, в полночь она вставала на молит-ву, затем обходила все палаты больницы. Когда кто-либо из тяжелобольных звал ее на помощь, она просиживала у его постели до рассвета.

Среди больных шла молва, что от Великой княгини исходит целебная сила. Рассказывали, что благодаря ее помощи вылечивались даже те, от кого отказывались врачи. Однажды с кухаркой одного бедного домохозяйства случилась беда: по неосторожности она опрокинула на себя горящую керосиновую печку. Все тело женщины покрыли ожоги. Врачи городского госпиталя не смогли ей помочь и отправили в критическом состоянии в больницу Марфо-Мариинской обители. Елисавета Феодоровна сама взялась за лечение. Два раза в день она делала перевязки, которые проходили долго и очень трудно, так как доставляли больной большие мучения. Но Елисавета Феодоровна изо дня в день, из недели в неделю продолжала ухаживать за несчастной, пока та, к удивлению докторов не пошла на поправку. Подобных случаев было очень много.

Вылеченные совершенно безвозмездно больные, уходя из обители, плакали, прощаясь с Великой матушкой, так в Москве стали называть Великую княгиню. Тысячи прошений получала обитель ежегодно, и ни одно не оставалось без внимания Елисаветы Феодоровны.

Именно в это время Великая княгиня становится духовным наставником не только для сестер обители, но и для всех, кто пытался найти духовную опору в этой сложной жизни, кто «заблудился» и «потерялся» во всех ее перипетиях. Елисавета Феодоровна прекрасно сознавала непостоянство современного ей мира и часто говорила:

«Ныне трудно найти правду на земле, затопляемую все сильней и сильней греховными волнами, чтобы не разочароваться в жизни, надо правду искать на небе, куда она у шла от нас».

В августе 1914 года началась Первая мировая война, ввергнувшая Россию в великую смуту. Забот у Елисаветы Феодоровны значительно прибавилось. Вместе с сестрами обители она организует лечение раненых в лазарете, ежедневно посещает госпитали, подкрепляя страдающих солдат теплым словом и оделяя их иконками и подарками.

Вслед за первыми неудачами на фронте в стране начинают расти настроения, нагнетаемые революционными агитаторами, направленные против правительства и императорской фамилии. Не пощадила революционеры и Великой княгини Елисаветы Феодоровны. По Москве они стали распространять слухи, что княжна-немка тайно поддерживает противника, что Марфо-Мариинская обитель превратилась в центр немецкого шпионства. Великая матушка смиренно отвергла ложь, сказав: «Я каждой частичкой своего существования русская. Может статься, я более русская, чем многие из русских».

Однажды толпа хулиганов начала забрасывать камнями машину, в которой находилась Елисавета Феодоровна, многие выкрикивали ругательства, плевали в ее сторону. Стекло в автомобиле было разбито, один из камней сильно ушиб водителя. Елисавета Феодоровна сидела молча, не шевелясь. Только мертвенная бледность покрыла ее лицо. Она не ожидала, что люди того города, которому она служила и которые еще совсем недавно встречали ее с восторгами, могли так быстро перемениться.